Ужасы практики уголовного преследования бизнеса — советы опытного юриста

Ужасы практики уголовного преследования бизнеса - советы опытного юриста

Борис Титов / Андрей Гордеев / Ведомости

Недоверие бизнеса к правоохранительным органам и судебной системе достигло рекордных значений. Об этом свидетельствуют данные исследования Федеральной службы охраны (ФСО), которое прилагается к ежегодному докладу, подготовленному уполномоченным при президенте по защите прав предпринимателей Борисом Титовым («Ведомостям» удалось познакомиться с текстом опроса).

Служба спецсвязи и информации ФСО поинтересовалась мнением экспертов (адвокатов, прокуроров, правозащитников и ученых-юристов), а также бизнесменов, подвергавшихся уголовному преследованию. Всего были опрошены 279 экспертов и 189 предпринимателей в 36 регионах.

Три четверти респондентов (74,3%) считают, что ведение бизнеса в России небезопасно – в 2017 г. такой точки зрения придерживались 57,1%.

Доля опрошенных, считающих, что российское законодательство не предоставляет достаточных гарантий защиты бизнеса от необоснованного преследования, остается практически неизменной и на протяжении последних трех лет сохраняется на уровне 70–71%.

Зато заметно увеличилась доля респондентов, не считающих правосудие в России независимым и объективным: с 50% в 2017 г. до 73,8% в 2020 г. Примечательно, что не доверяют судебным органам также 57,7% опрошенных экспертов.

Продолжает расти и недоверие к правоохранительным органам: с 45% опрошенных в 2017 г. до 70,3% в 2020 г.

При этом почти три четверти респондентов считают квалификацию следователей недостаточной для расследования преступлений экономической направленности.

А подавляющее большинство опрошенных (76,7%, в том числе почти половина представителей органов прокуратуры) полагают, что преступления в сфере предпринимательской деятельности должны расследоваться одним специализированным следственным органом.

Причиной возбуждения против них уголовных дел предприниматели чаще всего (41,3%) называют личный интерес сотрудников правоохранительных органов. На втором месте – конфликт с другим бизнесменом (37,6%).

При этом деятельность правоохранительных органов по противодействию коррупции считают неэффективной 74,1% опрошенных (в 2017 г. таких было 61,1%).

Но есть и хорошие новости: доля участвовавших в опросе предпринимателей, готовых после уголовного преследования продолжать заниматься бизнесом в России, увеличилась за последний год с 46,9 до 63,5%.

84,2% опрошенных предпринимателей сообщили, что в результате уголовного преследования их бизнес был полностью или частично разрушен. Половина жалуется на то, что преследование привело к потере их здоровья и репутации, 33,9% потеряли большую часть активов.

46,6% опрошенных вменялась статья 159 Уголовного кодекса (мошенничество), при этом в 19% случаев – в совокупности с другими составами преступлений. Более половины до начала уголовного преследования имели предпринимательский стаж более 10 лет.

Несмотря на запрет арестовывать предпринимателей, почти каждый пятый из опрошенных был заключен под стражу (23,8%), 9,5% – под домашний арест. Только в отношении 2,1% из них в качестве меры пресечения избирался залог.

Сами предприниматели наиболее травмирующими для бизнеса назвали арест банковских счетов и контакты правоохранительных органов с контрагентами (по 16,9%), а также изъятие документов (16,4%). Арест – лишь на третьем месте.

«Действительно, опросы показывают, что проблемы с арестом счетов и имущества встают вровень с проблемой заключения предпринимателей, – подтверждает заместитель руководителя юридической службы аппарата бизнес-омбудсмена Наталья Рябова.

– Это становится еще одним инструментом давления на бизнес. И хотя по экономическим преступлениям с недавних пор предусмотрен особый порядок изъятия вещественных доказательств, выясняется, что применялся он только к 17% опрошенных бизнесменов.

То есть механизм защиты прав бизнеса есть, но срабатывает не всегда».

Системного прорыва в решении проблем бизнеса в уголовно-правовой сфере в очередной раз не произошло, следует из доклада уполномоченного. Следствие и суды продолжают арестовывать предпринимателей. Оперативные мероприятия и следственные действия по-прежнему проводятся с изъятием документов и электроники, имущество предприятий изымается или арестовывается.

68% обращений к уполномоченному касаются немотивированного возбуждения уголовных дел, следует из доклада. Основным составом преступления, по которому предприниматели привлекаются к уголовной ответственности (55% обращений к бизнес-омбудсмену), остается мошенничество, а значительная доля дел – по-прежнему результат перевода гражданско-правовых споров в уголовную сферу.

Избежать перевода корпоративных конфликтов в уголовно-правовую плоскость позволит в том числе отказ от расширительного толкования концепции автономности юридического лица, считает Титов.

Сейчас такая практика позволяет новому собственнику предприятия привлекать к уголовной ответственности прежнего собственника или руководителя компании за действия, совершенные теми при осуществлении полномочий.

По мнению омбудсмена, необходимы разъяснения Верховного суда относительно ограничений в переоценке экономической целесообразности управленческих решений, принятых прежними собственниками и руководителями, по инициативе новых собственников, которые приобрели предприятие в том финансовом состоянии, в котором оно находилось на момент перехода права собственности. Проблему с арестами бизнесменов поможет решить более активное применение залога. А преодолеть «обвинительный уклон» судов способен перевод предпринимательских дел в юрисдикцию суда присяжных, полагает Титов.

По-прежнему актуальна проблема возвращения на родину предпринимателей, подвергшихся уголовному преследованию. С 2018 г., когда свет увидел первый «список Титова», в аппарате омбудсмена изучили более 100 обращений беглых бизнесменов.

В Россию вернулись 11 из них, дела еще 21 заявителя остаются в работе, при этом лица, находящиеся за рубежом, столкнулись с невозможностью полноценно защищать свои права в качестве участника уголовного судопроизводства.

Чтобы решить эту проблему, считает Титов, необходимо предусмотреть в УПК возможность дистанционного допроса – например, путем использования одобренных правоохранительными органами систем видеоконференцсвязи.

Данные о личности допрашиваемого могут быть заблаговременно удостоверены российским консульством, либо такое подтверждение может проходить с использованием портала «Госуслуги», путем получения электронного QR-кода, предлагает омбудсмен.

Сопредседатель «Опоры России» Александр Калинин отмечает, что проблемы уголовного преследования остаются наиболее актуальными для бизнеса, несмотря даже на текущий кризис. Проблема стоит настолько остро, что в «Опоре» решили создавать в регионах собственные бюро защиты прав предпринимателей, рассказал Калинин, это позволит объединить усилия с омбудсменами.

Заместитель председателя комитета Госдумы по законодательству Рафаэль Марданшин говорит, что предложения бизнес-омбудсмена «выглядят вполне разумно». Действительно обсуждается идея перевода дел о преступлениях в сфере бизнеса под юрисдикцию суда присяжных, знает депутат.

Тут есть определенная специфика, отмечает он: все-таки это дела, которые требуют специальных знаний. Но вот дела о мошенничестве вполне можно отдать присяжным, соглашается он.

«На самом деле очень важно, что такой доклад в принципе есть, во многом он идет в противовес той картине, которую рисуют представители правоохранительных органов», – подчеркивает Марданшин.

По его словам, проблема незаконного возбуждения уголовных дел все еще сохраняется, хотя как депутат он видит снижение обращений по этому поводу. В прошлом году, например, удалось переломить самый неблагоприятный тренд – применение к бизнесменам статьи об организованной преступности.

Проблему удалось донести до президента, тот дал сигнал правоохранительным органам, Госдума внесла поправки, и число подобных дел пошло на убыль. Однако очень часто вопрос не столько в области права, сколько в области правоприменения, констатирует депутат. То есть многое зависит от судов, а в этой системе изменения хоть и идут, но не так быстро.

Очень радует, что в большинстве предложений уполномоченный отходит от конструкций, ориентированных исключительно на предпринимателей, говорит Кирилл Титаев из Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, – акцент в докладе делается на системной правке уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. По мнению эксперта, эффективной мерой может стать запрет обращаться с заявлением о возбуждении уголовного дела, если ущерб был нанесен до приобретения бизнеса: часто такие дела – это история практически про прямое вымогательство, отмечает Титаев. Сомнение вызывает только то, что вводить такой запрет предлагается постановлением пленума Верховного суда. Проблема в том, что часто постановления пленума воспринимаются как политическая декларация, а вот ориентироваться нижестоящие суды предпочитают на практику, отмечает Титаев.

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

Ужасы практики уголовного преследования бизнеса - советы опытного юриста

Сергей Ермохин Купить фото

Статистика свидетельствует о снижении количества возбуждаемых против бизнесменов уголовных дел и почти двукратном уменьшении численности осужденных предпринимателей. Тогда как даже глава государства признает факт «кошмаривания бизнеса»: «Приговором закончились лишь 15% дел. При этом абсолютное большинство, 83% предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес. То есть их попрессовали, обобрали и отпустили», – заявил Владимир Путин в обращении к Федеральному собранию.

Параллельное правосудие

В ряде случаев один и тот же спор может рассматриваться одновременно в двух плоскостях – как административный или хозяйственный, а также в рамках уголовного дела.

Читайте также:  Вступительное заявление адвоката. Примеры из практики ВС РФ - советы опытного юриста

Например, следственные органы могут обвинять руководителя компании в неуплате налогов, даже когда само фискальное ведомство не имеет никаких претензий. Не является обязательным для следователя и принятое по налоговому спору решение арбитражного суда.

«Реальность сегодняшнего дня – может существовать приговор, прямо противоречащий выводам налоговой проверки.

Причем ответственность порой перекладывается с юридического лица на физическое – скажем, 2 млрд рублей, которые задолжала компания, могут взыскиваться лично с генерального директора», – говорит старший юрист адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Андрей Тузов.

Немало жалоб связано с изъятием в ходе обысков серверов и иных электронных носителей информации. В январе этого года в закон внесли поправки, призванные защитить бизнес: при проведении следственных действий запретили применять меры, которые могут привести к блокировке деятельности компании.

Также гарантировали право копировать бухгалтерские, клиентские и иные базы данных или материалы с изымаемых серверов. Однако на практике эти ограничения обходятся: «Копирование могут запретить, если, по мнению «специалиста», оно может привести к утрате информации.

Причем в роли такого «специалиста» чаще всего выступают сами оперативники», – констатирует Фархад Тимошин из адвокатского бюро «Торн».

Уголовное пирамидостроение

По данным Прокуратуры Санкт-Петербурга, количество заявлений предпринимателей о привлечении к уголовной ответственности других участников рынка не меньше, чем число жалоб предпринимателей на действия сотрудников правоохранительных органов. То есть, подавая заявление и требуя возбудить уголовное дело, бизнесмены пытаются решить хозяйственные или иные конфликты.

Эксперты называют несколько причин использования таких механизмов.

Главную руководитель уголовно-правовой практики АБ «S&K Вертикаль» Владимир Алешин видит в отсутствии в российском законодательстве четкого разграничения критериев преступного обмана и умышленного неисполнения обязательств: «На практике достаточно непросто отделить мошенничество от обмана гражданско-правового. Грань оказалась расплывчатой, а критерии разграничения отсутствуют. Это и позволяет государству в лице силовых структур использовать уголовно-репрессивные меры в предпринимательской сфере», – полагает юрист.

Схожего мнения придерживается и партнер компании «ФБК Legal» Нина Боер. «Любое неисполнение договорных обязательств в какой-то момент становится преднамеренным. А чем так называемая финансовая пирамида отличается от долевого строительства? Застройщик предполагает собрать достаточный объем средств, достроить дом, продать все квартиры, уверен, что подрядчики его не подведут.

Но на начальном этапе такой проект мертворожденный. И как нам отграничить мошенника, который собрал деньги и не начал строить, от того, кто не смог это сделать по объективным причинам?» – вопрошает Нина Боер. Для решения этой проблемы она рекомендует использовать показатели коммерческого мошенничества, подготовленные Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ).

Акт, протокол, отпечатки пальцев

Кроме того, нередко к помощи правоохранительных органов прибегают для сбора доказательств и законного получения информации: «В уголовном процессе можно провести обыск и изъять документы, предметы, изобличающие в совершении деяния, провести очные ставки и т. д. В арбитражном процессе это невозможно. Поэтому недостатки доказательственной базы арбитражного, например, процесса компенсируются уголовным», – заключает Владимир Алешин.

По статистике, при рассмотрении уголовных дел суды удовлетворяют почти 87% ходатайств об аресте имущества: «Арест может быть наложен в том числе на собственность лиц, не являющихся фигурантами уголовного дела. Например, когда они, по версии следствия, приобрели эти активы или использовали их в связи с преступлением.

И арест чаще всего сохраняется до вынесения приговора, а рассмотрение дела с учетом возможного приостановления может длиться годами. Причем, арестовывая имущество, суды на досудебной стадии уголовного процесса не оценивают фактические обстоятельства.

Тогда как в арбитражном процессе, ходатайствуя о принятии обеспечительных мер, истец обязан доказать вероятность неисполнения судебного решения, удается это очень редко», – отмечает Андрей Тузов.

В уголовно-правовую плоскость могут перейти и отношения бывших партнеров по бизнесу.

В частности, в правоохранительные органы обращаются участники корпоративного конфликта, так как в рамках гражданско-правового спора нет эффективных механизмов, чтобы получить гарантированные законом материалы и информацию.

Тогда как, по словам Александра Мамышева из АБ «Юсланд», многие риски конфликта можно предупредить еще при создании организации. «Самая опасная структура – ООО с долями 50 на 50. Это мина замедленного действия. Ведь все решения в нем могут приниматься только единогласно», – поясняет адвокат.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Как защититься от уголовных рисков в бизнесе: советы практикующих юристов

По оценке The Bell, в России по экономическим преступлениям ежегодно осуждают от 5 000 до 15 000 бизнесменов и топ-менеджеров.

Какие риски уголовной ответственности чаще всего грозят малому и среднему бизнесу и как их снизить — рассказывает Владимир Савченко, сооснователь юридического сервиса «Ракета».

Если дело дойдёт до суда и приговор будет обвинительным, можно получить от 2 месяцев до 10 лет — и это не считая штрафов. Например, штраф за уклонение от уплаты налогов составляет от 100 000 до 500 000 рублей, а штраф за мошенничество без отягчающих обстоятельств — до 120 000 рублей.

Наготове нужно быть всегда, а не только перед плановым приходом налоговой инспекции.

Тем более, что зачастую бизнесмены даже не понимают, чем рискуют. Кто-то по мере роста оборотов открывает вторую компанию, чтобы продолжить работу по УСН, и получает обвинение в уклонении от уплаты налогов.

Кто-то по просьбе госзаказчика, которому нужно успеть освоить бюджет, подписывает акты выполненных работ за пару недель до их фактического завершения.

Если правоохранительные органы узнают об этом, бизнесмену грозит уголовное дело.

Вот самые распространённые экономические статьи УК РФ, по которым обвиняют бизнесменов:

  • статья 159 — мошенничество;
  • статья 199 — уклонение от уплаты налогов, сборов и (или) страховых взносов;
  • статья 160 — присвоение или растрата;
  • статья 145.1 — невыплата заработной платы;
  • статья 171 — незаконное предпринимательство, самая частая причина обвинений — отсутствие лицензии;
  • статья 196 — преднамеренное банкротство;
  • статья 291 — дача взятки;
  • статья 204 — коммерческий подкуп.

Чтобы быть готовым к визиту правоохранительных органов, стоит взять под контроль самые распространённые риски.

УСН — упрощённая система налогообложения

Риски возбуждения уголовного дела, которые возникают из-за действий предпринимателя, действий его партнёров и сотрудников, — это внутренние риски, которыми можно и нужно управлять.

Бизнесмены уже делают это, контролируя управленческую, кадровую и бухгалтерскую отчётность. Но есть внутренние риски, о которых предприниматели забывают или не видят в них опасность. Разберём их подробнее.

Часто бывает так, что вчера партнёры дружили и строили совместные планы по развитию бизнеса, а сегодня стали заклятыми врагами. Причиной чаще всего становится перераспределение власти или денег. Если совладельцы не смогут договориться, это может привести к банкротству бизнеса и субсидиарной ответственности по долгам, когда эти долги приходится выплачивать личным имуществом.

Случается, что тот, кто проиграл в корпоративном споре, наказывает оппонента — вытаскивает любой проблемный вопрос и обвиняет в этом другого партнёра.

Например, сообщает в налоговую о нарушениях, по которым могут возбудить уголовное дело и дать реальный срок. Самое обидное — всю компрометирующую информацию контролирующим органам передаст бывший друг, ведь у него есть все данные бухгалтерского учёта, документы о выплатах дивидендов, кадровые и другие документы компании.

  • Проверить учредительные документы. Непродуманный устав часто провоцирует проблемы и тормозит принятие решений. Если часто с партнёрами нельзя прийти к компромиссу, стоит проконсультироваться с юристом. Он подскажет, какие изменения внести в устав, чтобы снизить риски для всех партнёров.Например, совладельцы постоянно конфликтуют из-за распределения прибыли. Один встречается с поставщиками, ищет новых клиентов, занимается ремонтом помещений, а второй только приходит на общие собрания. По закону прибыль распределяется пропорционально между владельцами, но эти пропорции можно изменить в уставе — об этом предприниматели должны договориться сразу, чтобы в будущем не возникали споры.
  • Подписать корпоративный договор, где установить порядок разрешения конфликтов

Как защитить бизнес от опасных статей в Уголовном кодексе

В большинстве случаев предприниматели сталкиваются со ст. 159 УК РФ (мошенничество). И если в 2018 году, по данным Генеральной прокуратуры РФ, количество доследственных проверок по этой статье было зарегистрировано на уровне 215 000, то в 2019 году оно выросло до отметки 257 000. Текущий год, по предварительным прогнозам, выдаст очередной рост показателя — до 323 000.

Таким образом, за два года рост числа проверок по статье о мошенничестве составит почти 50 %. 

Читайте также:  Мне нужно развестись с мужем... - советы опытного юриста

На конференции «Снижение налоговых рисков: тренды 2020», организованной компанией СКБ Контур, адвокат Московской коллегии «Князев и партнеры» Алексей Сердюк ответил на следующие вопросы: 

В каких случаях предпринимателям предъявляют претензии уголовно-правового характера

Для предъявления претензий уголовно-правового характера должны быть две составляющие:

  1. Основания предъявления претензий. Внимание привлекает либо схема в хозяйственной деятельности, которая может быть расценена правоохранителями как содержащая в себе уголовно-правовые риски, либо сделка.
  2. Попадание информации о фактах в поле зрения правоохранителей. Они должны начать проводить доследственную проверку по данным фактам.

Все схемы, к которым могут возникнуть вопросы, разделяются на 3 большие группы:

  1. Налоговые схемы

    Сюда, в частности, входит сотрудничество с фирмами-однодневками. После 2014 года характер работы таких компаний сильно изменился. Сейчас у них нередко есть штат сотрудников, и они даже подают минимальную отчетность. Всё реже встречаются ярко выраженные однодневки с номинальными директорами и массовыми адресами регистрации.

    Тем не менее и силовики, и работники ФНС уже научились оперативно выявлять такие призрачные бизнесы. По официальным данным, принятые в 2019 году Росфинмониторингом совместно с ЦБ и правоохранительными органами меры позволили сократить объем сомнительных финансовых операций более чем на 40 %. Количество фирм-однодневок впервые снизилось до 120 000.

  2. Внешнеторговые схемы

    Это вывод средств из РФ, схемы с импортом, валютные схемы, ввоз продукции, когда имеет место занижение цены).

  3. Схемы в сфере госзакупок

    К ним относятся картельный сговор, сговор поставщика и заказчика, а также ситуации, когда поставщик контролируется представителем госзаказчика.

Пример опасных внешнеторговых схем

Допустим, есть продавец, который реализует товар на территории РФ, он фактически выстраивает коммуникации с производителем: сотрудники отдела закупок направляют заказы производителю, однако, если смотреть на документы, эта продукция закупается у российской компании.

В схеме появляется номинальный импортер, который по документам ввозил товар, фиктивный продавец — нерезидент, который реализует на территории РФ продукцию. Выявление такой схемы может повлечь предъявление претензий по ст. 194 УК РФ (уклонение от уплаты таможенных платежей).

Сегодня минимальный порог, с которого могут предъявить претензии бизнесу по этой статье, — это неуплата в бюджет таможенных платежей на сумму, превышающую 2 млн руб.

Если по мнению правоохранителей эта схема была осуществлена организованной группой, то такие действия могут быть квалифицированы по ч. 4 ст. 194 УК РФ, она предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 7 до 12 лет. При такой квалификации велик риск наказания в виде реального лишения свободы.

Порой под организованной группой лиц подразумевается деятельность компании (или даже группы компаний), у которой есть сотрудники, занимающие определенные должности и выполняющие определенные роли.

Если компания-продавец переведет денежные средства нерезиденту и впоследствии выяснится, что сделка не выполнялась зарубежным контрагентом, и будет установлено, что руководство компании знало о том, что сделка не планировалась к исполнению, то такая ситуация повлечет риск предъявления претензий по ст. 193. 1 УК РФ. Согласно этой статье, проведение валютных операций с использованием подложных документов предусматривает серьезное наказание: если транзакции превысили рубеж в 45 млн руб., то эти действия квалифицируются по ч. 2 ст. 193.1 УК РФ и предполагают лишение свободы на срок от 5 до 10 лет.

Пример сговора поставщика и заказчика

Тот, кто работает с бюджетом, может столкнуться с попыткой правоохранителей проверить сделку. И это происходит нередко. Чаще всего силовики обращают внимание на использование следующих схем:

  • Сговор заказчика и поставщика Зачастую поставщик принимает непосредственное участие в подготовке технического задания, может содействовать в формировании начальной максимальной цены контракта (НМЦК) и консультировать заказчика.  
  • Сделка осуществляется поставщиком или компанией, которая имеет непосредственное отношение к представителю госзаказчика, то есть аффилирована с ним — прямо или опосредованно, через родственников, например.

Если в этих двух случаях силовики установят факт завышения стоимости или объемов, когда в контракт включаются работы, которые не планировались к исполнению, либо обнаружат факт ненадлежащего исполнения обязательств, при этом работы будут приняты и оплачены (это актуально для конца года, когда осваивается бюджет), то все эти ситуации «неформальных» отношений с заказчиков могут повлечь предъявление претензий по ч. 4 ст. 159 УК РФ. При этом необходимо выйти за пределы суммы 1 млн руб.

По данной статье предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет. Если посмотреть в целом на структуру наказаний по этой статье по прошлому году, которую приводит на своём портале Судебный департамент ВС РФ, то в 55 % случаев назначались реальные наказания.

Последствия работы с однодневками

Налоговая оптимизация тоже таит опасность. Если будет выявлена недоимка на сумму, превышающую 15 млн руб., предприниматели несут риск предъявления им претензий по ст. 199 УК РФ (уклонение от уплаты налогов).

Сегодня такие составы уполномочены выявлять не только работники налоговой, которые в последующем обязаны в соответствии со ст. 32 НК РФ передать данную информацию силовикам, если компания не уплатила недоимку, но и правоохранители. Данная статья предусматривает лишение свободы сроком до 6 лет.

Если обратиться к структуре наказания, то в прошлом году по 13 % дел, в результате рассмотрения их в суде, были назначены наказания в виде реального лишения свободы. А в 2018 году 20 % предпринимателей получили реальные сроки.

Помимо этого лица, которые могут стать фигурантами по делу, несут ещё и финансовые риски. Недоимка и пени, образовавшиеся в связи с деятельностью компании, могут быть переложены на конкретных физлиц, которые проходят подозреваемыми и в последующем обвиняемыми по уголовному делу.

Данная позиция о возможности взыскания недоимки по налогам с конкретных физлиц была подтверждена Конституционным судом в 2017 году (Постановление КС РФ от 08.12.

2017 № 39-П) и Верховным судом в 2019 году (Постановление Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48).

Единственное условие, которое дает возможность перекладывания финансовых обязательств с компаний на конкретных фигурантов, — это отсутствие возможности взыскать недоимку и пени с самой компании.

Пленум ВС РФ конкретизировал этот момент. Один из критериев, который может давать основания для взыскания с физлиц недоимки, — это ситуация, когда рыночная стоимость активов недостаточна для покрытия обязательств. Нередки ситуации, когда есть фактические выгодоприобретатели (собственники) и есть операционный директор, и именно последний в итоге несет бремя по обязательствам компании.

Уполномоченный при президенте по защите прав предпринимателей Борис Титов в этом году привел конкретные цифры, показывающие, чем чревато для бизнеса увлечение оптимизацией. Независимо от того, был в итоге вынесен приговор или нет, в 40 % случаев бизнес разрушается полностью. Ещё в 44 % – частично.

Отчасти это объясняется длительностью процесса уголовного преследования: в среднем расследование дела, рассмотрение его в суде, отнимает от года до 6 лет. Не каждой компании хватит финансовых запасов, чтобы функционировать всё это время в обычном режиме.

Как возбуждается уголовное дело

Если начать защищать бизнес на этапе предварительного расследования, то шансов получить оправдательный приговор будет «50 на 50». Поэтому нужно начинать защиту на этапе доследственной проверки.

Для возбуждения уголовного дела правоохранители должны собрать доказательства. Несмотря на многообразие сделок и схем финансово-хозяйственной деятельности, всю информацию, которая привлекается силовиками, нужно разделить на три больших блока:

  1. Письменные источники информации (договоры, документы первичной бухгалтерской отчетности и др.). Получаются посредством направления запросов либо в результате визита в офис.
  2. Цифровые источники информации (компьютеры, серверы, телефоны, электронная переписка). Получаются по итогам визита в офис и в результате изъятия носителей информации.
  3. Устные (опросы). Опрашиваются сотрудники компании и сотрудники контрагентов.

Какие ошибки допускают предприниматели

К сожалению, предприниматели совершают ошибки ещё на этапе доследственной проверки. Самая большая ошибка — несвоевременное обращение к адвокату. Бывает, что к нему обращаются только после возбуждения уголовного дела, когда уже собрана критическая масса доказательств и приходится отстаивать отсутствие умысла.

Но есть и другие ошибки:

  • Активное общение по незащищенным каналам связи (электронная переписка, телефоны и т.д.). Это те инструменты, которые позволяют силовикам получить информацию путем негласных оперативных действий. Например, через прослушивание телефонных разговоров. 
  • Предоставление информации без оценки содержащихся в ней рисков. 
  • Предоставление информации без оценки законности требования полицейских. Далеко не каждое требование силовиков действительно законно и обоснованно, о чём нужно помнить. 
  • Хранение документов и электронной информации в офисе. Не ответив на незаконный запрос, вы можете столкнуться с тем, что силовики сами приезжают в офис и пытаются принудительно изъять документы.

Как минимизировать риски

  1. Исключить возможность выявления чувствительной информации посредством негласных оперативно-розыскных мероприятий.
  2. Обеспечить безопасное хранение документации и электронной информации. Лучше, если такая информация отсутствует в офисе. 
  3. Соблюдать режим коммерческой тайны.

     

  4. Подготовить сотрудников компании к проведению оперативно-розыскных мероприятий. То есть провести обучение, информировать сотрудников о правах и обязанностях. Далеко не каждый знает, что обследование помещений и опросы могут проводиться только с согласия. Если силовиков в офис не пускают, то просто так пройти в офис они не вправе.

     

  5. Оценивать законность и обоснованность запросов о предоставлении документации. 
  6. Отказываться от дачи объяснений до формирования защитной позиции. 
  7. Отказываться от проведения обследования до оценки возможных рисков.  
  8. Активно обжаловать допускаемые нарушения.  
  9. Не забывать о профилактике рисков.

    Нужно выстраивать защитную позицию до того, как вы попадете в поле зрения силовиков. Это и обучение сотрудников, и проверка контрагентов, и формирование показаний руководства.

Чему нужно обучить сотрудников: правам и обязанностям своим и полиции; объяснить, почему необходимо занимать единую позицию, как применять на практике ст.

51 Конституции РФ, как вести себя в ходе опроса и обследования.

О чём должны знать руководители: о противоправных схемах и последствиях их применения, мерах по защите информации, формировании защитной позиции, изменении схемы финансово-хозяйственной деятельности.

Опасный бизнес. Как защититься от заказного уголовного дела

Практика показывает: в России бизнес ведется не по закону, а по «понятиям». Этому способствует как и несовершенство законодательства, в силу которого соблюдение всех норм закона ведет к убыточности любого предприятия, так и стабильность «правил игры», принятых в стране.

Законы меняются с маниакальной скоростью. Они непредсказуемы. «Понятия» гораздо более устойчивы.

При этом «понятийный» способ ведения предпринимательской деятельности неизбежно порождает конфликты и споры. Как ни странно, они решаются по букве закона, толкование которого государственными инстанциями подчас поражает наблюдателей.

Чтобы подготовиться к стилю работы российской машины наказаний, предпринимателям придется выучить четыре ключевых признака заказного дела и четыре основные меры предосторожности.

Кто и зачем «заказывает» предпринимателей

Допустим, вы выполняли работы по договору, заказчик ежедневно контролировал их ход, но в какой-то момент что-то пошло не так. У банка отозвали лицензию, кто-то из контрагентов вовремя не заплатил деньги или поставщик исчез вместе с предоплатой.

Вы объясняете все это заказчику, но ситуации это не меняет — работы в полном объеме не выполнены, деньги вы вернуть не можете, поскольку их просто нет, а когда появятся, неизвестно.

Все эти причины, особенно если они выдаются заказчику последовательно, по одной на каждой новой встрече, вряд ли вызовут искреннее сочувствие с его стороны.

В какой-то момент вы сможете заметить, что в его изложении картина выглядит несколько иной. В разговоре он вдруг пытается представить ситуацию так, как будто именно вы изначально не собирались выполнять взятые на себя обязательства, обманывали его относительно имеющихся возможностей, а деньги присвоили себе, намекая на совершение преступления.

Как распознать заказное дело

Первый признак — уголовное дело возбуждено по надуманному поводу. В настоящее время следственные подразделения перегружены работой. Даже несмотря на то, что первичным фильтром в полиции будут выступать оперативные структуры, которые еще на своем этапе отсеивают большую часть обращений, при всем желании следователи не смогут удовлетворить интересы всех заявителей.

Такие уголовные дела нередко возбуждаются лишь «для входа». Это означает, что в процессе расследования дела, которое возбуждалось по малозначительному или надуманному поводу, следователи рассчитывают выявить в действиях предполагаемого подозреваемого иные составы преступлений, чтобы «входное» дело затем прекратить за ненадобностью.

Второй признак: уголовное дело было возбуждено в короткий срок после обращения заявителя без фактического проведения проверки по заявлению и сразу в отношении конкретного человека.

Как правило, уголовные дела в сфере экономики намного сложнее в доказывании, чем уличный грабеж или квартирная кража.

Объемы материалов, которые необходимо изучить в ходе проведения доследственной проверки, чтобы даже поверхностно вникнуть в суть спора, весьма значительны.

Более того, часто случается, что заявитель сам умышленно искажает картину произошедшего, чтобы скрыть собственные неправомерные действия. Для того чтобы разобраться во всех хитросплетениях, нужен, как правило, не один месяц.

Третий признак: уголовное дело возбуждено с нарушением правил подследственности.

По действующим законам уголовное дело возбуждает и расследует следственной орган, к компетенции которого относится то или иное преступление и на вверенной территории которого это преступление совершено.

Если уголовное дело возбудило подразделение, привязка к которому у юристов вызывает сомнение, есть все основания полагать, что оно возбуждалось в месте, где у заявителя имелся административный ресурс.

Наконец, признак номер четыре — это наличие вступившего в законную силу решения суда по гражданско-правовому спору, в котором уже дана оценка обстоятельствам возбужденного уголовного дела.

Правило о преюдиции запрещает следователям переоценивать обстоятельства, которые уже были установлены судом. Однако на практике это правило работает избирательно — только по делам, где следственные подразделения специальным образом не мотивированы.

Записывать на диктофон

Каждую встречу с оппонентом необходимо фиксировать на диктофон. Можно рассчитывать на везение и надеяться, что запись не пригодится никогда.

В то же время наличие на такой записи выверенных формулировок, подтверждающих, что спор имеет признаки исключительно гражданско-правовых отношений, а также намеков, угроз или прямых заявлений со стороны оппонента, что у него есть административный ресурс, который он намерен использовать, даст в дальнейшем возможность обратить такие высказывания против их владельца.

В этом случае в его действиях могут присутствовать признаки вымогательства, мошенничества или самоуправства. В российском уголовном процессе такая аудиозапись признается доказательством даже в том случае, если запись сделали без предварительного уведомления других участников о фиксации разговора.

Согласно позиции Верховного суда запись, произведенная одним из участников разговора, признается допустимой для целей уголовного процесса в любом случае. Но есть нюансы. При первоначальной выдаче правоохранительным органам копии этой записи необходимо будет указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялась запись.

Не забудьте сохранить оригинал записи на устройстве, на котором она производилась. В случае возникновения у следователя сомнений (а они обязательно возникнут, если юристы другой стороны не дилетанты) в наличии на записи признаков монтажа или необходимости идентификации голоса следователь попросит первоисточник, зафиксировавший разговор.

И будьте готовы, что, если вы не желаете расстаться с первоисточником по причине того, что в этом телефоне/диктофоне/планшете содержится иная информация, которую вы не хотели бы демонстрировать следователю, одна лишь копия не будет иметь силу доказательства.

Обезопасить оригиналы

Убедитесь, что оригиналы документов, подтверждающих вашу правоту, находятся в безопасном месте. Офис компании, квартира или дача никак не могут считаться таким местом.

Согласно позиции Верховного суда состав мошенничества образуется лишь в случае, когда умысел на хищение возник до момента завладения этим имуществом. При этом целью такого завладения явилось именно хищение, а принятые на себя обязательства обвиняемый не собирался выполнять.

В связи с этим наличие доказательств, подтверждающих отсутствие умысла на хищение при заключении сделки, имеет важное значение для отстаивания своей невиновности. При возникновении риска уголовного преследования необходимо тщательно подобрать документы и еще раз проанализировать факты, подтверждающие наличие гражданско-правовых отношений между вами и потенциальным заявителем:

  • оригинал договора, заключенного на условиях, которые вы имели возможность выполнить; 
  • наличие необходимых ресурсов для выполнения договора (штата сотрудников, техники, средств, реальных договоров подряда и так далее); 
  • подписанные акты выполненных работ даже на промежуточном этапе; это будет подтверждать, что работы все-таки выполнялись; 
  • переписки (e-mail, бумажные письма, сообщения в телефоне) с согласованием условий выполнения договора либо его корректировки в процессе выполнения, если таковые не были отражены в договоре.

Найти свидетелей

Одной лишь аудиозаписи может быть недостаточно. В переговорный процесс необходимо привлекать свидетелей, которые в дальнейшем смогут рассказать следователю о ходе и содержании беседы.

Свидетельские показания считаются самостоятельным доказательством в уголовном процессе. При этом надо иметь в виду, что в отличие от арбитражного процесса свидетельские показания в уголовном деле нередко имеет больший приоритет перед письменными документами.

Определите круг людей, которые могли бы рассказать о законном характере ваших действий, отсутствии изначального умысла на хищение имущества при заключении сделки, наличии возможности выполнить свои обязательства при заключении договора и объективном отсутствии возможности их выполнить уже в процессе исполнения договора.

Говорить одно и то же

Максимально детально продумайте и подготовьте свою правовую позицию.

Если в процессе доследственной проверки или расследования уголовного дела вы будете последовательно и логично из допроса в допрос излагать свою позицию, которая не будет меняться, это можно будет дополнительно свидетельствовать о добросовестном характере ваших действий. Напротив, постоянное изменение показаний сыграет против вас даже при наличии убедительных письменных доказательств.

Также будет правильно заранее позаботиться о приглашении адвоката, с которым будет комфортно работать. В противном случае лихорадочный перебор защитников родственниками в условиях, когда потенциальный доверитель находится в заключении, может принести много разочарований.

В нашей практике были случаи, когда уголовные дела возбуждались на следующий день после обращения заявителя в правоохранительные органы. О возбуждении такого уголовного дела человек, как правило, узнает в момент одновременного проведения обысков в офисе и квартире либо в момент задержания.

В случае, если уже есть договор с конкретным защитником, обвиняемый имеет полное право настаивать на приглашении своего юриста при задержании или допросе в статусе подозреваемого (обвиняемого), указав в протоколе следственного действия фамилию, имя, отчество, данные об адвокатском образовании, в котором тот состоит, а также номер телефона своего адвоката. В противном случае следователь вправе самостоятельно назначить дежурного адвоката для защиты.

  • Следователи не прощают ошибок. Как бизнесмену избежать тюрьмы

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *